shoorick

Две недели назад

Действующие лица

Мишки (

tanush и

mikle),

shoorick,

anyutka,

zyakwa (Надя),

vasiliev (Паша),

artyom,

kukushk (Рома)

Мишки кидают клич. Народ задумывается, собирается-отваливается... Сагитировали Шема, Зякву, Аню... Меня и агитировать не понадобилось — я сразу обеими руками за. Правда, лыжи ещё б сделать...

Тяпница

В последний момент присоединился Артём. Это гут. Среди идущего народу пятеро — фринетовцы. Плюс к тому непошедшая (хоть и приглашённая) Владимировна. Итого — 6 туристов на 10 человек, а вовсе не два, как недавно. Хе! Диме говорить не будем: кто знает, как он отреагирует...

Сборы, как всегда, происходят в последнюю ночь. На мне — спальники, котёл, топор. Завхоз — tanush, командует парадом — Mikle.

Суббота

Не ложился. За 10 минут до предполагаемого времени взлёта Мишек позвонил Паша, сказал, что они ужé. Ещё через пять — позвонил ещё раз: «Шура! Мы уже тут! Бегóм давай!» Прям электровеники какие-то!

Выхожу. Компания тусуется, оборачиваясь на звон мобилы из моего кармана — опять Паша решил меня ускорить. На часах — 04:20. Через десять минут телефон опять запищал: звонил Ромка, тоже собравшийся на Таганай, сказал, что постарается успеть. Когда мы дошли до электрички, в которой четвёртый (по счёту) вагон оказался пятым (по сути своей: там был сортир, мотор и большие цифры 05), то нашли там (в электричке, а не в псевдочетвёртом вагоне) и Анютку и Ромку, хитрым образом обогнавшего нас. Анютка оделась как смогла — валенок ей явно не хватало иль ботинок как у меня — пришлось довольствоваться меховыми сапогами. Надеюсь, не замёрзнет.

Холодно. Хоть печки и работают, польза от них не особо ощущается, похоже, электричку недавно выгнали из депо на мороз и вовсе не думали прогреть.
03:30 мск. Старт. Завтракаем, переодеваемся в тёплое и отваливаемся спать. Просыпался несколько раз, опознавал станцию за окном (это были Полетаево, Мисяш, Каширинский и Тургояк) и тут же засыпал обратно. Окончательно проснулся, когда стало светать. Электричка прибыла на станцию Хребет. Редкие тучки расползались. Вокруг — синева: синий лес, синие горы, синее небо. И розовая полоса зари на востоке да белая половинка луны на юге — последняя четверть.

Контролёров не было. Зря купили билеты. В Златоусте людно, народ уже проснулся. Погрелись на вокзале, переобулись в лыжное, посмотрели расписание обратных электричек (12:10 и 18:10 мск), пошли в лес. В лыжных ботинках идти жутко неудобно — мало того, что они не приспособлены для ходьбы в них, тротуары в Златоусте весьма скользки. В полукилометре от леса надеваем лыжи — вперёд!

Под рюкзаком ехать не очень удобно. Пытаюсь, выехав на снежную целину, сбавить скорость — не совсем удачно: упал. Хотя, конечно, скорость сбросил основательно. Попутно понял, что на спусках ремень рюкзака лучше расстёгивать — проще выбраться потом из-под него. Через пять минут, увидев классный пейзаж и решив снять его, опять шлёпнулся. Причём, на ровном месте. Не везёт... «Зенит» себя странно ведёт. Похоже, зря падал в сугроб — всё равно пейзаж не выйдет. Выбрался из сугроба, рванул вперёд — догонять ушедших.

На лыжне грустно стоит zyakwa в мрачнейшем настроении — отлетела дужка крепления при въезде в кусты. Надя минут пять перерывала сугробы — бесполезно. Спросил, куда именно въехала, подумал, достал деталь через 10 секунд.
Это уже лучше.
— Шурик! Ты прям волшебник!
— Да не... Я добрый фей! :-)

Вскоре — очередное препятствие — крутой спуск в извилистом коридоре меж скал. Опасаюсь, прикидывыю как проще и безопаснее съехать. Надя идёт пешком. Я — лесенкой.
— Шурик! Лесенкой неспортивно!
— Ничё-ничё! Лучше уж так... Замечаю притаившегося в кустах Мишку с фотоаппаратом. Скатываюсь, красиво вписываюсь в поворот. Прямо по курсу (вот сюрприз!) — Надя. Громкий вопль и попытки объехать не очень помогают: хоть прямого столкновения и удалось избежать, зацепился рюкзаком. Рухнули оба. Блин! Как-то совсем некузяво выходит! Подкатываюсь к остальным.
— Шура! Скотч есть? Или хотя бы изолента?
— Нет. А чё случилось?
— Аня лыжу сломала. Ого! Не прошли и километра, а уже такое... У Нади нашёлся лейкопластырь — ремонтируемся им. Ремонтом занимается Миша. Остальные — вперёд.

Перед нами — подъём, по которому ползти и ползти — до самого водораздела. Солнце поднимается, облако нет, лишь следы самолётов, регулярно летящих с востока на запад. –15°C, одежда покрывается инеем. Вскоре дорога начинает петлять вокруг просеки — видать, просеку чистить лениво и она заросла кустами и молодой берёзовой порослью. Естественно, дорога вся в ухабах. Идти нелегко. Встречные лыжники несутся весело и шустро. Ых...

Силы кончаются. Бывает такое ощущение, особенно, когда гуляешь на лыжах долго не жрамши — чувство общей усталости. Причём не делаешь особо сильной физической работы, а ощущаешь себя так, будто в тебя садится батарейка. Обычно такое состояние лечится просто: кружка горячего чая с малиной и конфетка-шоколадка-пирожок-бутерик. Пытаюсь вспомнить на ходу, куда засунул аварийный запас — пачку одноразовой вермишели да шоколад. Но тут решили встать — как раз-таки попить чаю да подкрепиться. И на горы поглядеть спокойно. Встали, попили, подкрепились, поглядели. Полегчало.

Вплоть до водораздела есть сотовая связь. Ради разнообразия позвонил домой. Получилось.

Интересное место — водораздел. Идёшь и думаешь: вот текут тут ручьи, и их вода попадёт в конце концов в Каспийское море, а пройдёшь сотню другую метров — и ручьи потекут уже в Северный Ледовитый океан. Обалдеть!

Дошли до приюта. Встали. Там нас уже ждал Ромка — он прискакал туда куда раньше нас. Без лыж — он пошёл на Таганай покататься на сноуборде. Вначале мы планировали идти до Калимского кордона, но, поглядев на реальную скорость хода, встали на приюте.
Перекусили, пошли по дрова.
Нашли общий язык с Николаем — смотрителем приюта. Пообщались, уронили пару ёлок. Вечером — баня, песни. Поём с Ромкой лирику да туристское. Чую, что народ тихо удивляется
— они от меня слышали лишь бодро-хулиганские песни. Паша подпевает. Красота!

Девчонки выходят на улицу.
— Там такие звёзды!!!
Выглядываем — и остаёмся смотреть.
Красота!

Местные, тяпнув со скуки, всё норовят зайти в гости.
Наши, устав общаться, вовсю притворяются спящими.
Местные намёков не понимают.
Наши говорят «Спокойной ночи!».
Местные уходят, но через некоторе время думают вернуться.
От нашествия спасает лишь стоящая в углу швабра — избушка замечательно запирается изнутря на эту самую швабру. Полезная вещь!

Воскресенье

Сегодня план — сходить на Круглицу. Согласно прогнозу, переменная облачность, прохладно, но вполне терпимо.
— Одевайтесь теплей, — говорит Mikle — там холодно будет и ветрено.

В «Зенит» заряжена свежая плёнка. Вчерашняя вынута наощупь — на ней порвана перфорация. Кроме того, длина плёнки — кадра два-три — не больше. Как так — неясно. Будем надеяться, что фоток получится много: кроме меня, фотоаппараты взяли Тёма, Надя и Мишки. Солнце предательски прячестся в тучах. Пейзажи портятся.

На Круглице холодно, метёт. Скорость ветра (по ощущениям) — метров 10-15 в секунду — давит прилично. Все открытые детали организма мгновенно замерзают: приходится надеть капюшон и натянуть драный красный свитер по самые глаза. Фотоаппарат, похоже, замерзает тоже: объектив начинает сопротивляться наведению на резкость, перемотка плёнки идёт туго, да и, похоже, шторку заклинивает — это уже хуже: кадры могут получиться передержанными. Мы с Пашей пробуем звонить с вершины. Ему удаётся — мне нет: при попытке позвонить Алёнке в Сыростан (а точнее, в избу на 1985-м км) удаётся услышать лишь голос элетрической барышни, извещающий о недоступности абонента, а с Катериной связаться не получилось вовсе — связь пропала. Ну и фиг с ней! Идём вниз.

После минуты другой ковыляния по курумнику, заваленному снегом, принимаю решение устроить попный спуск. Получается. Главное только, не разгоняться на насте — скорость возрастает очень быстро, а стукнуться чем-нибудь о камень или куст можжевельника — удовольствие не из приятных. Ловлю себя на ощущении, что éду не туда. Прикидываю нужное направление, пытаюсь ехать туда, но всё равно промахиваюсь. Долго (очень долго!) ползу через сугробы. Дохожу до тропы: лыжи, люди, сноуборд. Ага! Тут был Ромка. Но как ему удалось проехать по лесу?
Спускаюсь ниже. Теплеет, –5°C. Солнечно, тихо.

Бабушка рассказывает сказку внуку:
— Летит Змей Горыныч над лесами, над полями
и орёт зычным голосом.
— А «зычным голосом» — это как?
— Ну... Наверное, так: «Эге-гей, б^я!!!»

Пообедав, собираемся, уходим. После непродолжительного подъёма к водоразделу начинается спуск. Ого-го какой спуск! Укатанные снегоходом «Буран» кочки, на которых даже деревянные лыжи «Удмуртия» скользят так, что летишь со скоростью километров пятнадцать в час. Летишь себе, и вспоминаешь анекдот про зычный голос. И начинаешь так же орать.

Ближе к вечеру взглюкиваю, начинаю падать на ровном месте. Остаётся последний подъём. Лыжи разгоняются до диких скоростей. Падаю. Проезжаю ещё 20 метров. Снова падаю.
— Шура, давай! Чё стоишь! Давай-давай!
Медленно встаю. Рюкзак не надеваю, а выкладываю на дорогу. Скользит. Ага! Цепляюсь за него палкой и тащу за собой, как тормозной парашют. Скорость не превышает 10 км/ч. Подкатываюсь.
— Шура! Ты не тормоз! Ты — якорь!

Пришли на вокзал, пошли бомжевать помаленьку: переодевания, перепаковки, перекус... Пожевали лапшу «Досирак», выпили кофию с минералкой, пошли в паровоз.

Как обычно, у входа — бабка с повязкой — билеты проверяет:
— А вы куда? У вас на билете 25 января написано.
— Тётка! Билет-то «туда и обратно»!
— И чё?
— Он все выходные действует, «чё» ! Даже в понедельник!
Пролезли. Расположились, продолжили трапезу. Стали варить бумажные сосиски в «Бон Акве» на ромкиной газовой горелке. Попробовали — бяка. Полили кетчупом — всё равно бяка. Такую только с вермишелью можно есть.
— Дайте мне эту тошниловку! Ща я её с одноразовой вермишелью наверну.
Навернул слегка. Действительно, бяка. Вернулся к пению песен.

Приехали в Челябинск. Сели на седьмой трамвай, доехали до площади Революции. Зайцем.

Понедельник

Идём по площади, часы бьют полночь. Завтра (да нет, уже сёдня) на работу... Всё. Осталось только доползти до дому, кинуть рюкзак не на видное место, достать из него мокрое, развесить — и спать!!!